Hoshi wo Ou Kodomo (2011)

Кажется, пора что-нибудь о нем написать.

Впервые я увидел его еще на «Реанифесте». После просмотра голова у меня звенела и гудела, словно колокол, а на языке вертелся лишь один вопрос: «Это точно Синкай?» Очень хотелось посмотреть фильм дома, в спокойной обстановке, чтобы хоть немного разложить увиденное по полочками и выдать что-нибудь осмысленное.

Несколько дней назад я пересмотрел его и теперь могу, наконец, выдать что-нибудь осмысленное.

Сначала о хорошем. Рисунок, за который так ценят Синкая, в “Ловцах” стал еще лучше. Словочетание “scenery porn” и на треть не передает местного графического задротства: фантастические пейзажи, небо, звезды, зеленые просторы с прекрасной, филигранно отрисованной листвой, развалины и домики, безумная детализация предметов интерьера, пелена переливающихся ярких цветов, отражения в воде, россыпь солнечных бликов, – все это сваливается на зрителя уже на первых минутах фильма. Это – какой-то музей работ Синкая, где каждый кадр способен существовать отдельно от фильма как высококачественный арт.

Есть, впрочем, у такой отполированной картинки один побочный эффект: моментами она начинает казаться несколько неестественной, резать глаз своей выверенной идеальностью, кажется неживой и холодной.

На этом, собственно, сходства со старым Синкаем и заканчиваются. Вылизанная картинка с белогривыми лошадками – едиснтвенное, что роднит Hoshi wo Ou Kodomo с его прошлыми тайтлами. Новый Синкай потяжелел, погрустнел, набрался глубоких смыслов, ему явно стало тесто в его нежно-романтичном формате. Здесь все серьезней некуда: страдания, кровь, смерть, потеря, тоска по погибшему человека, опасное путешествие по недружелюбному миру. Совсем не сказка, напротив – подчеркнутая быль в сказочном антураже.

Весь фильм держится на трех «китах»: квесте-путешествии к заветной гантцеподобной черной сфере, внутренней эволюция героев на этом пути и, наконец, морали, которая здесь находится в центре всего. Она выпячивается все сильнее с каждой минутой, в конце облекаясь в слова, вырывающиеся из груди Сина: «Живые важнее мертвых». К основной морали подключается букет менее значительных напутствий: умей отпустить, найди в себе силы жить дальше, цени тех, кто остался рядом с тобой, храни память об ушедших и так далее.

На мой взгляд, эта мораль и является основной проблемой фильма. Мне постоянно казалось, что у Синкая была установка – любой ценой донести ее до зрителя. Она муссируется настолько тщательно и основательно, что к концу фильма постепенно вырождается в навязчивую лучезарную проповедь за все хорошее. Все остальные, внеморальные элементы: мир, герои, атмосфера – несут лишь второстепенную функцию поддержки, подобно декорациям, которые будут навсегда убраны со сцены и сложены на чердак сразу после того, как прогремит главная мысль произведения.

Сюжетная подача «Ловцов» неравномерна: от стремительного, завораживающего начала фильм уныло ползет к надрывной концовке. Середина фильма – затянутое путешествие героев по миру, которому отчаянно недостает деталей. Хочется понять, чем же дышит Агарта, кто ей правит, на кого работает Син, в каких отношениях с Кетцалькоатлями состоят местные жители, как протекает кризис страны и в чем выражается. Но намертво прилипшая к героям история не дает ответов. Да и герои практически не существуют в отрыве от морали, являются лишь шаблонным посредниками для ее передачи в мозг зрителю. Морисаки-сэнсэй был единственным, кому у меня получалось хоть как-то сопереживать: ему нарисовали предысторию с женой, войнами и тайным обществом «Архангел».

Создается впечатление, что история крошится, трещит по швам и разваливается по кускам, никак не желая выкладываться в единую картину. В Hoshi wo Ou Kodomo я не обнаружил того ключевого элемента, которого я прежде всего ожидаю от любого китайского порномультика, будь то средний неизвестный гаремник или обласканная артхаусятина. Здесь нет души и атмосферы и настроения, какого-то единого духа. Все эти хрупкие субстанции и без того находящиеся в зачаточном состоянии, добила мощная инъекция морали.

Мое нытье подогревает тот факт, что старый Синкай был мастером не моралесмыслов, а именно настроений. Прошлые его произведения буквально сочились атмосферой, ее строил каждый элемент фильма: рисунок, персонажи, каждое слово монологов и диалогов. Здесь же - глухая пылкая проповедь с вылизанной картинкой, на последних минутах сорвавшаяся на визг. 

Да, я понимаю, что Синкай меняется и экспериментирует, что он не может всегда делать одно и то же, и ему захотелось поговорить о другом, накормить всех Глубоким Смыслом. Да я понимаю, что эти эксперименты и искания необходимы, как воздух. Но я ничего не могу с собой поделать: после ловцов мне отчаянно хотелось в очередной раз вернуться к She and Her Cat. Что я, собственно, и сделал.

О, ужас, какое же субъективное нечитабельное говно я написал.